Оригинальное стихотворение：
The eyes open to a cry of pulleys,
And spirited from sleep, the astounded soul
Hangs for a moment bodiless and simple
As false dawn.
Outside the open window
The morning air is all awash with angels.
Some are in bed-sheets, some are in blouses,
Some are in smocks: but truly there they are.
Now they are rising together in calm swells
Of halcyon feeling, filling whatever they wear
With the deep joy of their impersonal breathing;
Now they are flying in place, conveying
The terrible speed of their omnipresence, moving
And staying like white water; and now of a sudden
They swoon down into so rapt a quiet
That nobody seems to be there.
The soul shrinks
From all that it is about to remember,
From the punctual rape of every blessèd day,
And cries,
“Oh, let there be nothing on earth but laundry,
Nothing but rosy hands in the rising steam
And clear dances done in the sight of heaven.”
Yet, as the sun acknowledges
With a warm look the world’s hunks and colors,
The soul descends once more in bitter love
To accept the waking body, saying now
In a changed voice as the man yawns and rises,
“Bring them down from their ruddy gallows;
Let there be clean linen for the backs of thieves;
Let lovers go fresh and sweet to be undone,
And the heaviest nuns walk in a pure floating
Of dark habits,
keeping their difficult balance.”
Анализ и интерпретация стихотворения
Это выразительное стихотворение открывается яркой сценой пробуждения, где глаза говорящего открываются на звук блоков, символизируя начало нового дня. Душа, описанная как "ошеломленная" и "безтелесная", испытывает краткий момент отделения от физического мира, подобно неуверенному свету ложного рассвета. Образы ангелов в повседневной одежде — простынях, блузках, халатах — размывают границу между божественным и обыденным, предполагая, что святое можно найти в обычной жизни.
Ангелы поднимаются в "спокойных волнах гальцонного чувства", наполняя свои одежды глубокой, безличной радостью. Их движение одновременно быстрое и неподвижное, как "белая вода", воплощая парадокс всеприсутствия и тишины. Это мистическое видение настолько интенсивно, что душа на мгновение отступает, подавленная жестокой реальностью повседневной жизни, описанной как "пунктуальное насилие каждого благословенного дня". Эта фраза передает болезненное вторжение рутины и ответственности в мимолетные моменты трансцендентности души.
Крик души о простоте — "пусть на земле не будет ничего, кроме стирки" — выражает стремление к чистоте, невинности и скромной красоте повседневных дел, символизируемой "розовыми руками в поднимающемся паре" и "ясными танцами, исполненными на глазах у небес". Однако, когда солнце полностью восходит, душа неохотно принимает физический мир, обнимая его сложности и противоречия. Стихотворение завершается призывом свести ангелов с их "кровавых виселиц" и одеть всех людей —
